Философия в дереве: как ателье дизайна «Маркетри» создавало уникальные врата для армянского храма

Нас пригласили в этот проект не просто так — сыграл роль многолетний опыт и репутация самого предприятия в диаспоре. Ведь до этого мы много лет создавали эксклюзивную мебель и оформляли интерьеры для частных домов представителей общины, став для многих семей постоянными и надежными мастерами. И ответственность здесь была огромной, одного доверия мало, его нужно постоянно подкреплять делом.
Наш главный художник Мария Сергеевна поначалу собирала образцы в интернете. Сегодня для этого есть колоссальные возможности, но плоских картинок не хватило. Смотреть на экран без понимания внутреннего пространства и духовности предметов — путь в никуда. Необходима была живая поездка. Нужно было прочувствовать старые исторические монастыри в самой Армении, ощутить их тактильно. Мы общались с местными священниками, монахами, задавали вопросы.

Георгий: Это была сложнейшая работа, потому что нашей целью не было копирование. В православной или католической традиции канонических образцов много, там можно взять готовую статусную форму и добавить нюансы. В армянской деревянной архитектуре база данных гораздо меньше — дерево долго не живет.

Александра: Из-за этого в Армении все детали сохранились в основном в камне?

Георгий: Именно. Главным источником информации для нас стал хачкар (в переводе — «крест-камень»). Исторические деревянные двери в монастырях, которые мы видели, были выражены простой вертикальной доской. Кто и когда их разрушил или заменил — сложный вопрос. А вот каменная архитектура донесла до нас орнаментику Апостольской церкви.

Дальше начался длинный путь. Мои друзья и знакомые, зная об этом проекте, из всех своих поездок по высокогорным монастырям Армении присылали мне фотографии и видео с разных ракурсов. Мы собирали этот образ по крупицам.

Александра: При этом в комментариях к рабочим видео писали: «О, это копия такого-то храма!»

Георгий: Нет ни одной чистой копии, пусть мне её покажут! Мы не занимались модернизмом или постмодернизмом, мы создавали историческое изделие, которое не имеет права отрываться от корней. Больше всего я боялся вылезти за пределы того, что освящено временем.

Александра: То есть никакой отсебятины и лишних фантазий?

Георгий: Нельзя начинать такие проекты, руководствуясь собственными амбициями в стиле «я так хочу». Люди приходят в храм со своей болью и радостью, они идут в дом Божий, а не смотреть на амбиции мастеров.

Мы выбрали древесину, исходя из ее технических характеристик и эстетики. Во-первых, она идеально принимает крашение, устойчива к нашему южному климату и долговечна. Во-вторых, груша имеет уникальный, теплый, почти телесный оттенок. Она твердая и благодарная в работе.

Александра: Груша ведь относится к ценным породам?

Георгий: Ценно все, что редко и с чем умеют работать. Главное в столярном мастерстве — правильно подготовить материал, чтобы изделие пережило нас. Если нарушить технологию, внешняя среда уничтожит любую древесину.

Александра: Всех всегда интересует меркантильный вопрос: сколько стоит такая работа?

Георгий: Финансовые отношения с заказчиком — это коммерческая тайна. Но скажу откровенно: этот проект не принес предприятию прибыли. Более того, мы сработали в минус. Нам эта работа обошлась дороже, чем заплатил заказчик.
Когда берешься за подобное, условно считаешь метрами или дециметрами, но в процессе понимаешь масштаб. Мы не получили материальной выгоды, но получили колоссальное духовное удовлетворение. Это дороже стоит, чем просто заработать какую-то копейку и с этой копейкой бегать, перед всеми хвастаться. Неинтересно. Скучно.

Александра: Но вы ведь могли уложиться в прайс, просто упростив детали, упростить орнамент?

Георгий: Могли. Сделали бы попроще и сказали: «Вот сумма — вот результат». Но тогда бы не было той реакции заказчика и принимающей комиссии. Нам оказали высокое доверие, и мы обязаны были его подтвердить.